Рассказы

Крылья и хвост

— Пожалуйста, я очень тебя прошу, давай сделаем это, — сказал Охотник.

— Это больно и бессмысленно,  — ответила Добыча.

— Я обещаю, я возьму самый острый нож, дам тебе самый сильный наркоз, я все сделаю быстро, ты и не заметишь.

— Я правда больше не хочу кромсать себя, — тяжело вздохнула Добыча.

— И я не хочу! – воскликнул Охотник. – Но это не ты, это всего лишь твой хвост.

— Этот хвост – часть меня. Он стал продолжением позвоночника, я уже не могу без него.

— Но он мешает нам жить!

— Не нам, а только тебе. Этот хвост мне жизнь спас. Если б он не отрос, пока я падала вниз, то мне просто нечем было бы ухватиться за дерево, — дрожащим голосом ответила Добыча.

— Послушай, мы отрежем его не весь. Жизненно важные позвонки мы не заденем. Только этот торчащий из-под одежды ужасный отросток. Тем более, у тебя теперь снова есть все пальцы. Поверь, в твоем хвосте уже нет никакой надобности.

— Ты когда-то так же говорил и про крылья, — Добыча с грустью посмотрела куда-то за горизонт.- Ты сказал, что они мне больше не нужны, ведь мне уже не стоит отвлекаться на полеты. А крылья только мешают и занимают пространство, и мешают тебе быть ближе ко мне. И раз я ими уже не пользуюсь, их надо отрезать, и за одно утолить твою жажду. И пока я спала, ты их отрезал.

— Крылья, по крайней мере, не были такими уродливыми как этот ужасный хвост, — скривился Охотник.

— А потом твоя жажда снова проснулась. И ты уговорил меня отрезать мизинчик. В нем тоже, как ты говорил, не было нужды. А была нужда в том, чтобы утолить жажду.

— Я Охотник, сколько раз тебе говорить. Это моя суть, и тогда я еще не научился управлять своей жаждой.

— Ты и сейчас не можешь.

— Могу. Дело не в жажде. Мне просто мешает жить твой гребаный хвост. С ним ты … другая.

— Но я и есть уже другая. Когда-то я была с крыльями, теперь я с хвостом.

— Давай, уже просто его отрежем, и будем прекрасно жить дальше. Оба. Я ведь мучаюсь из-за твоего хвоста.

— Я не пойму, зачем резать кусок хвоста, если все равно…

— Да не все равно! Я не буду его видеть. Ходи со своим обрубком спокойно под одеждой и не вызывай во мне раздражение. Я ради тебя борюсь со своей жаждой постоянно! А ты ради меня не можешь отрезать этот гребаный уродский кусок хвоста! Он как красная тряпка, постоянно напоминает мне, что ты Добыча.

— Но я и есть Добыча. С крыльями или хвостом, или без них, я не стану Охотником!

— Но по крайней мере, ты перестанешь напоминать Добычу.

— Но я же все равно останусь Добычей…

— Вот именно! – зло воскликнул Охотник. – Поэтому, какая разница, есть этот хвост или нет. Твою сущность никто не трогает.

— Этот хвост – теперь мой. И да, я не стану Охотником, а ты никогда не перестанешь им быть. Сколько бы я не утоляла твой голод, тебя всегда будет мучить жажда. Я столько лет позволяла отрезать от себя кусочки. Я каждый раз надеялась, что этот кусочек станет последним, и ты наконец сможешь насытиться. Пока однажды, в очередной раз не начав падать вниз, не поняла, что мне больше нечем цепляться за дерево. Я падала как камень вниз. У меня не было крыльев, способных поднять меня, не было ни одного пальца, чтоб ухватиться за ветку. Я думала, это конец, но вдруг вырос хвост и я ухватилась за ветку. С его помощью я вытянула себя наверх, кое-как добралась до какого-то дупла, где смогла отрастить свои пальцы, после чего снова обрела способность проворно карабкаться. Хвост мне в этом только помогал — пока я хватала им ветки, мои пальцы отдыхали. И вот я смогла вернуться в наше гнездо. Вернулась, потому что все время слышала, как ты зовешь меня. Я не хочу терять свой хвост, он спас меня. Может, он и не нравится тебе, но с ним я сильнее. И с ним я точно не упаду, даже когда устанут все мои пальцы.

— Ты больше не упадешь.

— Ты и раньше так говорил, когда мы выбирали наше дерево. Я тогда поверила. И выбрала самое высокое. Чтобы быть ближе к небу, смотреть на него и вспоминать, как я летала. Лучше бы ты тогда начал кромсать меня не с крыльев, а с пальцев.

— Так может говорить только Добыча, конечно, — улыбнулся Охотник. – Да если б я сперва отрезал тебе хотя бы мизинец, ты бы сразу улетела.